Тамара Сергеевна Басалаева - врач-психотерапевт с полувековым стажем практической работы.

История первая. Начало пути.

- 1960 –е годы. Я, совсем молоденькая выпускница мединститута, приезжаю по направлению в Сухобузимский район. Начала работать в участковой больнице и наркологическом диспансере. Я посмотрела, что такое алкоголики, возненавидела их лютой ненавистью и, как теперь понимаю, очень плохо их лечила. Но в своей участковой больничке я практически жила – и роды принимала, и гинекологом была, и педиатром, и ассистировала главному врачу на операциях. Женщины меня любили. Я их обезболю, уговорю, поглажу. И они всегда говорили: «Нас к той новенькой, длинненькой пошлите, пожалуйста!». А вот как нарколог я нехороший была врач, потому что видела, сколько горя пьянчуги несут в свои семьи.

И когда меня из участковой больницы перекинули на наркологию, я «потеряла» трудовую книжку и сбежала. Уехала, проучилась на неврологии и потом пришла в крайздрав. Говорю: «Виновата, не отработала три года, пошлите меня куда-нибудь, но не получится из меня нарколог». Мне говорят: «Да, деточка, натворила ты много. Знаешь, иди в краевую больницу, там расширяется нервное отделение».

История вторая. Тамара Сибирская.

- Тогда все службы краевой больницы помещались в одном корпусе, и поликлиника тоже. Врачи трудились удивительные. Марк Семенович Шейцер – главный невролог края. Низкий ему поклон. Он был из земских врачей. Как он принимал пациентов – это просто сказка. Сначала он придирчиво ко мне относился, но я очень многому у него научилась за это время. А потом Марк Семенович направил меня в Харьков. Тогда там набирался первый курс по психотерапии. Приехала я – юное, зеленое создание – и попала на курсы по гипнозу. Я ревмя ревела. Какой из меня гипнотизер? Это должен быть величественный, статный человек.

И вот лектор, седовласый, серые глаза, сама таинственность, начал погружать меня в транс. Я действительно испытала момент, когда сознание суживается, но была очень оскорблена его пренебрежительным отношением ко мне, своей ученице.  Думаю, ничего у тебя не получится с гипнозом. Взяла и выскочила, все три попытки у него оказались безуспешными. Он разозлился и сказал мне: «Выйди вон!». И я поняла, что можно сопротивляться. А курсы, на которые я попала, были для главных врачей Украины, меня зачислили на них потому, что я добиралась такую даль и надо было куда-то меня девать. На курсах меня называли Тамарой Сибирской.

История третья. Макаровские чтения.

- Вернулась я, Марк Семенович взял меня за руку, повел по врачам и говорит всем: «Вот она должна открыть у нас психотерапию. Это будущее медицины». Что это такое, и с чем его едят, в то время никто не понимал. Но раз это будущее, то ему полагалось выделить хороший кабинет. Только меня с моими прожектами никто не ждал с распростертыми объятиями, и поселили меня в ванной комнате: ванну убрали, поставили четыре кресла. «Ладно, работай пока здесь, - сказал Марк Семенович, - ты девочка умная!».

Я начала работать. До часа – неврологом в больнице, а с обеда и до вечера – в поликлинике. Вы знаете, сначала люди неохотно шли. Даже заходили, говорили: «Я не псих». Мне же ничего не оставалось, как совершенно спокойно и даже ласково предложить пройти и терпеливо объяснить, что я не психиатр, я врач-психолог, что это разное. Если психиатр лечит психические заболевания, то я эмоциональные, душевные состояния. Бессонницу, например. «Ну, это надо-надо»,- говорили и соглашались пройти сеанс-другой «для интереса».

Сначала было мало людей, потом все больше и больше. Построили корпус для поликлиники, и мне выделили большую комнату. Из ванны – в апартаменты! Позже у меня было уже пять кабинетов: психолог, социальный работник, второй врач. А ведь «право гражданства» психотерапия получила только в 1987 году. А до этого я все на самых разных ставках трудилась, в народе это называлось «подснежниками». «Подснежник» так «подснежник», главное – мне дали возможность заниматься любимым делом.

В 1992 году в Красноярск приехал профессор Макаров, один из основателей практической российской психотерапии. В краевом центре он каждый год проводил по два семинара, так называемые Макаровские чтения. Собиралось до 200 человек, студенты, врачи и учителя. Эти чтения проходили на пароходе, который двигался сначала вниз по Енисею – до Дудинки и обратно. Мы учились и отдыхали, вечерами спорили до хрипоты – спасибо ему за это. Причем учебников никаких не было. Где только не выискивали мы материалы по психотерапии, по крупицам в ладошки собирали.

Оглядываясь назад, могу сказать, что мы многое сделали. В 1963 -1967 годах, помнится, вместе с логопедом Валентиной Александровной Жуковой вывозили заикающихся детей в лагерь на 45 дней. Там лечили их, причем успешно. Создали аппарат «оставленной речи». Это уже конец 1970-х. Тогда на ВДНХ в Москве мы заняли второе место. На базе нашего лагеря прошла Всероссийская конференция по патологии речи.

История четвертая. Путешествия.

- Слушать я умею очень хорошо. Но ведь надо убедить, доказать, за собой вести. Не только выслушать. Нужно вытащить человека из депрессивного состояния. А тут уже нужно убеждение, внушение, примеры. И поэтому я училась говорить. Как я работала – уходила в 10 вечера домой! Потом поняла, что если не научусь работать с группой, то просто погибну.

Это был конец 80-х. Пришли новые ставки, был утвержден в штате больницы психотерапевт. Наконец-то! В течение года у нас оздоравливалось от 300 до 400 пациентов. Это был хороший результат. В 1990-1997 гг. очень много пациентов приезжало из районов. Им выписывался больничный лист, выделялось место в общежитии. Курс лечения составлял около полутора месяцев. Сначала было невозможно тяжело. А когда я стала изучать истории болезни своих пациентов, поняла, что основной фактор, который приводит их к неврозам, - семейное неблагополучие. Так я занялась семейной психотерапией. Все время училась – в Ленинграде на курсах в институте Бехтерева, в Новокузнецке, Москве. И знаете, ко мне стало много ходить учителей, и начали приглашать с лекциями на свои курсы. И я 15 лет читала в институте усовершенствования учителей 40-часовой курс семейной психотерапии.

Семейная психотерапия в Красноярске с меня начиналась. Я читала курсы для биологов, они меня брали на летние полевые практики. С ними я объездила Дальний Восток, побывала на Иткуле. В 1997 году ставка психотерапевта вновь ушла из системы обязательного медицинского страхования. Но психотерапевтическая служба при краевой больнице, к счастью, была сохранена.

История пятая. Возвращение к истокам.

- Когда приходят ко мне муж и жена – радуюсь, потому что им обоим хочется изменить психологический климат в доме. Я провожу сначала коллективно-групповую психотерапию, отвечаю на все вопросы, которые мне задают, и, зная всех, параллельно рассматриваю их частные проблемы. И эти вот коллективно-групповые беседы моих пациентов очень лечат.

Групповая психотерапия – это социальное воспитание человека. Русская школа. А сейчас у нас чаще работают по американским методикам. И бывают разочарованы и пациенты, и специалист. Считаю, что загадка русской души вовсе не миф. Мы всегда должны учитывать нашу ментальность. У нас своя, русская психотерапия. И она очень востребована.

Автор Зоя Жигалко. Журнал «Первая краевая» №39, 2010 год