Воспоминания Игоря Андреевича Хрипача (2007 год), врача-невропатолога ККБ, заведующего отделением неврологии 1974-1977 гг.

В отделении экстренной плановой консультативной помощи я проработал с 1963 по 2005 годы.

С осени 1959 года после прохождения специализации по неврологии у заслуженного врача РФ Марка Семеновича Шецера приступил к врачебной практике.

В то время в неврологическом отделении краевой больницы под его руководством работали замечательные, талантливые врачи: Е. Д. Мокшина (Козякова), Е. Г. Грязнова, В. И. Хотьковская, Н. П. Ефремова, Н.А.Федорова (Крупица), И.М. Белова (Тарских).

Работая рядом с ними, мне посчастливилось, научиться многому, многое перенять из их необъятного опыта практической неврологии. Самое главное, они вселяли в меня стремление к знаниям, тайнам врачебного мастерства, постоянному повышению своих знаний, научили работать с пациентами, а главное работать с медицинской книгой. Этих врачей отличало отсутствие всякого зазнайства, они были просты и доступны в общении, с желанием учили нас молодых. В последующем такая школа очень пригодилась мне в моей практической деятельности, в отношении с больными и с моими коллегами.

За долгое время своей работы я побывал в самых отдаленных уголках края, Эвенкии, Таймыра, Хакасии, Тувы, консультировал во всех участковых, центральных районных, городских больницах, фельдшерско-акушерских пунктах.

Работа борт врача имеет свои особенности: это готовность в любое время суток, не взирая на погодные условия, к выезду или вылету, быть постоянно собранным и готовым принимать ответственные решения. Специфика работы любого борт-врача заключается в том, что чаще всего приходится консультировать ургентных больных, нуждающихся в неотложной помощи. Кроме того, борт-врач всегда находится в жестких рамках дефицита времени, ограничен объемом диагностических возможностей и лечебных мероприятий.

Поэтому, немаловажным, является составление представления о больном до вылета. После телефонной консультации, предварительно проработать возможные варианты действий с коллегами и узкими специалистами. Особенность врача санавиации в том, что он должен иметь широкий кругозор в клинической диагностике. Особенно в диагностике пограничных состояний и сопутствующих заболеваний, умение оценить тяжесть состояния, выделить ведущий синдром даже у больных находящихся в коме и на искусственной вентиляции легких. Уметь принять самостоятельное решение о способе оказания медицинской помощи: транспортабельности больного, вида транспортировки, лечении или операции на месте.    

Помню такой случай, когда невролог был вызван к больному в коматозном состоянии с подозрением на нарушение мозгового кровообращения. Больной был осмотрен консилиумом врачей ЦРБ: начмедом, невропатологом, терапевтом и хирургом, а я после обследования больного заподозрил «острый живот», на основании выявленного тимпанита в области проекции печени, который, безусловно, являлся признаком прободной язвы желудка. Я настоял на немедленной операции, не смотря на тяжесть состояния больного. Операцию успешно провели хирурги ЦРБ. Впоследствии больной был транспортирован в ККБ для лечения перитонита и через 20 дней выписан домой. 

Немалую роль играют и организаторские способности бортврача: организовать диагностические и лечебные мероприятия в незнакомых условиях, организовать взлет и посадку вертолета, питание и отдых экипажа и бригады медиков, организовать работу коллег местного лечебного учреждения с максимальной отдачей в короткий промежуток времени, даже в нерабочие дни. Иногда для решения таких проблем приходилось выходить на администрацию района, краевой отдел здравоохранения. За свою долгую работу, мне приходилось быть свидетелем, когда молодые врачи терялись в сложной обстановке, не могли настоять на своей точке зрения, взять ответственность за принятое правильное решение по организации лечения больного, что в последствии приводило к печальным результатам.

Вопросы транспортировки больных из районов края, пожалуй, один из самых ключевых в работе санитарной авиации. Здесь не может быть стандартных подходов. За свою работу твердо убедился в том, что одинаковых больных не бывает, даже с одинаковыми болезнями. Каждый пациент болеет по-своему. Доктрины эвакуации гласят: транспортировка – необходимость, но она может быть сама по себе травматичной и опасной для жизни. В работе санавиации это трижды актуально. К сожалению, в нашей практике нам не удалось избежать потерь больных на этапах транспортировки.

На высотах свыше 1000 метров, при сопутствующей вибрации вертолета, организм подвергается воздействию атмосферного давления, что приводит к изменениям гидродинамики крови и изменениям парциального давления газов крови, дезориентации корковых и подкорковых структур головного мозга, изменениям сердечнососудистой деятельности человека. Все это в совокупности с имеющимися заболеваниями каждым больным переносится индивидуально и порой ставит неразрешимые задачи перед борт -          врачом - на месте с патологией не справиться, а транспортировку пациент не перенесет.  

Все больные в остром периоде мозговых инсультов не транспортабельны ни наземным, ни воздушным транспортом. Даже при современном реанимационном сопровождении это очень рискованный процесс.

Мне вспоминается случай в одном из северных районов. У 43-х летнего охотника произошло острое нарушение мозгового кровообращения, осложнившееся кровоизлиянием в структуры головного мозга с образованием обширной гематомы. Так как за 500 километров в округе не было квалифицированного нейрохирурга и анестезиолога и отсутствовали какие-либо условия для операции на месте, больной вскорости бы умер. Оценив ситуацию, я взял на себя ответственность транспортировать больного на самолете ИЛ-14 в ККБ. Чтобы снизить негативное влияние воздушной транспортировки в течение 1,5 часов необходима минимальная высота полета. Пришлось связаться с администрацией Аэрофлота и добиться разрешения минимального потолка полета 400 метров. Больной был благополучно доставлен в ККБ и успешно прооперирован и через 4 недели самостоятельно уехал домой.

Отделению санавиации приходится транспортировать больных не только вертолетом и самолетом, но и на машинах, поездах, речным транспортом, а в начале моей работы я застал гужевой транспорт. Эти виды транспортировки более травматичны, зависит это от многих причин: погодных условий, качества дороги, длительность транспортировки, приспособленностью транспорта для медицинских целей.

В настоящее время в санавиации появились удобные, хорошо оснащенные санитарные автомобили, современное реанимационное оборудование и аппаратура слежения, а вследствие этого расширились показания для возможной транспортировки больных. Но как бы далеко не шагнула медицина, врач санитарной авиации будет всегда востребован, так как невозможно во всех районах нашего необъятного края иметь узких специалистов по различным видам медицинской деятельности. Поэтому концентрация современных сил и средств медицинского обеспечения в сочетании с высоко квалифицированными специалистами санавиации еще долго будет актуальным. Мне представляется, что не смотря на развитие наземного санитарного транспорта, будущее санавиации в развитии широкой сети малой санитарной авиации, легких, маневренных вертолетов типа «КА», «МИ-2», оснащенных современным медицинским оборудованием.